Закон внутреннего развития
(Критика околомарксистских взглядов на Советскую власть)

4) Классическая советская власть

В конституции 1936 года в статье 32 сказано. Законодательная власть осуществляется исключительно Верховным Советом СССР. В главе пятой статья 64 сказано. Высшим исполнительным и распорядительным органом государственной власти СССР является Совет Министров СССР (http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/cnst1936.htm). В главе одиннадцатой в статье 141 говорится. Кандидаты при выборах выставляются по избирательным округам. Право выставления кандидатов обеспечивается за общественными организациями и обществами трудящихся: коммунистическими партийными организациями, профессиональными союзами, кооперативами, организациями молодежи, культурными обществами (http://www.tarasei.narod.ru/konst1936.htm).

Конституция 1936 года не просто обеспечила постоянство законов, что являлось экономической необходимостью. Это было действительно разделение властей. Никакое министерство не могло идти против законов принятых Верховным Советом, что обеспечило стабильность в экономике. В этом смысле было действительно разделение властей. Но действительного обсуждения борьбы мнений не было, автоматически утверждались все кандидатуры, которые предлагались «сверху». Но главное трудовые коллективы были отстранены от принятия политических решений, они даже не могли избирать депутатов. Правда, кандидаты в депутаты выдвигались в трудовых коллективах. Но они выдвигались именно в трудовых коллективах, а не от трудовых коллективах. Хотя когда создавалось советская власть, она создавалась именно как представительство трудовых коллективов. В этом смысле советской власти не было. Или, по крайней мере, она была ограничена в своих возможностях, был не до конца раскрыт потенциал советской власти.

Но теоретическое развитие не ограничивается 1936 годом. Как уже было сказано в 1936 году Сталин, говоря о проекте конституции, сказал. В Союзе ССР есть только два класса рабочие и крестьяне, чьи интересы не только не враждебны, но напротив – дружественные (И.Сталин. Вопросы ленинизма. Каунас. 1946. С.515. На литовском языке). Программа КПСС 1961 года повторила этот тезис. В СССР остались два дружественных класса – рабочий класс и крестьянство (XXII съезд коммунистической партии Советского Союза. Том 3. М. 1962, с. 237). И сделало вывод. Коммунизм – это бесклассовый общественный строй с единой общенародной собственностью на средства производства (XXII съезд коммунистической партии Советского Союза. Том 3. М. 1962, с. 274). Следовательно, государство, которое возникло как государство диктатуры пролетариата, превратилось на новом, современном этапе в общенародное государство (XXII съезд коммунистической партии Советского Союза. Том 3. М. 1962, с. 303).

Если бы еще добавили, что общенародное государство продолжает выступать, как диктатура пролетариата по отношению к внешней буржуазии то было бы совсем хорошо. Не возникло бы теоретической путаницы, когда нынешние коммунисты думают, что тогдашнее руководство КПСС во главе с Хрущевым чуть ли не отказалось от коммунистической перспективы. Конечно, то, что не было уточнения насчет буржуазии ошибка. Но творцов Программы КПСС от 1961 года можно понять. В 1936 году было констатировано, что не осталось враждебных классов. В 1961 году после первых пятилеток после победы в войне после послевоенного восстановления вывод об общенародном государстве казался вполне логичным. В самом тезисе об общенародном государстве в тогдашних конкретных советских условиях 1961 года нет ничего ревизионистского.

Далее о конституции 1977 года. Здесь явная преемственность с Программой КПСС 1961 года. В преамбуле конституции 1977 года тезис об общенародном государстве был повторен. Там сказано. Выполнив задачи диктатуры пролетариата, Советское государство стало общенародным. И сделан вывод, что в СССР построено развитое социалистическое общество (http://constitution.garant.ru/history/ussr-rsfsr/1977/red_1977/5478732/). В то же время в этой конституции по сравнению с конституцией 1936 года вернулись к трудовым коллективам. В главе 13 статье 100 говорится о праве трудовых коллективов выдвигать кандидатов в депутаты. Наряду с другими организациями: коммунистической партией Советского Союза, профессиональных союзов и т.д. (http://www.hist.msu.ru/ER/Etext/cnst1977.htm#v).

Т.е. исходя из тезиса об отсутствии враждебных классов, делали вывод, что сформировалась бесклассовое общество. Только надо было добавить, что общенародное советское государство продолжает выступать как государство диктатуры пролетариата по отношению к внешним врагам и к внутренним, например, по отношению к взяточником. Т.е. творцы конституции 1977 года сделали ту же ошибку, как и создатели Программы КПСС от 1961 года. В то же время в конституции 1977 года старались подчеркнуть роль трудовых коллективов как в конституции 1918 года. Все это доказывает, что шли теоретические поиски, что все время искали точные формулировки, как выразить суть Советской власти. В 1987 году Горбачев признал формальный характер тогдашней советской власти. Он сказал, что с возникновением административно-командной системы управления Советы были, как бы потеснены (М.С.Горбачев. Перестройка и новое мышление. М., 1987, с.111).

Всякий кто жил в советское время знает, что Горбачев, говоря о своеобразном оттеснении Советов, ничего не придумал. Советы были как бы тенью партийных комитетов, хотя на заре советской эры место и значение Советов были совершено другими. Также и повторяющиеся негативные явления в экономике настоятельно показывали, что существует нечто непонятое. Но, несмотря на обилие научных институтов и преподавателей общественных наук фундаментального ответа, что именно не понято не было. 

Все эти политические процессы постоянные корректировки советской власти показывали, что за ними скрывается непонятая экономическая природа советской власти. Понятие Советской власти и принцип соединения властей как ее признак эволюционировали от полного отказа от формально-правового подхода до понимания необходимости постоянных законов. Т.е. пришли к пониманию принципа разделения властей в самой советской власти. Следующим шагом должна была стать реформа советской власти, по своему значению сопоставима с принятием конституции 1936 года вместо конституции 1918 года. Хотя тогда в 1936 году никто не говорил о реформе советской власти, но по сути это была именно реформа. Во время перестройки после семидесятилетнего практического развития требовалось признание материальной заинтересованности депутата. И не просто материальной заинтересованности, а признания зависимости заработной платы депутата от фонда заработной платы трудового коллектива. Такая реформа была бы огромным шагом вперед. Депутат – это представитель трудового коллектива и быть депутатом должно быть выгодно. Но депутат также должен над собой чувствовать дамоклов меч трудового коллектива угрозу, что может быть отозван в любую минуту. Главное депутат в любых обстоятельствах в мирное время или в чрезвычайной ситуации способен он как депутат или нет должен биться руками и ногами против любой возможной приватизации и аренды, ибо это автоматически будет означать, что он перестает быть депутатом. Это и будет тот страховочный механизм, который в будущем, если понадобится, поможет сохранить советскую власть. Но такая реформа означало признание материальной заинтересованности не только в экономике, но и в политике что, казалось бы, входило в противоречие с наследием Ленина.

И здесь необходимо кое-что объяснить. В прежней теории социализма по молчаливому согласию считалось, что личная заинтересованность неотделима от стремления к частной собственности. И хотя личная заинтересованность в экономике было признана по факту, но в теории оставалось противоречие, этот вопрос никогда не был полностью объяснен, все свелось к глубокомысленной фразе о рыночном и нерыночном социализме, которая ничего не объясняет. Но если не признается личная заинтересованность, значит, не исследуется экономические закономерности, т.е. то, что не зависит от человеческой воли. Зачем исследовать какие-то непонятные экономические закономерности, если все решает политическая воля и расчет – так думали. Но если все решает только политическая воля, то никак невозможно объяснить, почему, когда планировалось одно, в жизни всегда получалось другое. Конечно, все объяснить воровством и некомпетентностью легче всего, но это никак не объясняет, что порождает эти явления. Следовательно, становилось невозможным понять, почему советская власть стала формальной, какие явления скрывает молчание депутатов и членов ЦК, и разрыв между официальной политической властью и реальной экономикой все время увеличивался.