Закон внутреннего развития
(Критика околомарксистских взглядов на Советскую власть)

2) Плановое хозйство и повторный счет

(на основе фактического материала книг Д. Валовой. Тайны овального зала. М. 1991) 

Несколько слов о плановом хозяйстве. Я не хочу преувеличивать или преуменьшать достижения великого Советского Союза. Достигнуто было действительно очень много и каждый интересующиеся подобными фактами их знает. Но крах Советского Союза также является фактом, и экономические причины здесь главные. Нельзя все объяснить предательством. Предательство конечно было. Но будь Горбачев и все партийные чиновники вместе с ним десять раз честными и принципиальными, но если бы экономические проблемы не решались все равно всё кончилось бы катастрофой. Моя цель была доказать в принципе, что существовали скрытые экономические закономерности о которых никто не знал. Это доказывается самим фактом повторяющихся негативных явлений. Есть масса разного рода решений и постановлений на уровне Совета Министров СССР на уровне ЦК КПСС и соответствующие постановления на уровне союзных республик. И все они были нужными и правильными. Но чем дальше, тем хуже выполнялись. И причины здесь могли быть только экономическими. Требовалась экономическая реформа. Но сначала необходимо было ее осознать, необходимо было понять, где главные причины экономических противоречий. Экономическое невежество руководства страны сыграло очень печальную роль в истории Советского Союза. И это касается не только руководства бывшего Советского Союза, но и нынешних коммунистов. Если не понять внутренние экономические законы, которые определяли развитие прежнего планового хозяйства, то восстановление Советской власти (о чем мечтает каждый настоящий коммунист) не имеет смысла.        

 Основное понятие прежнего планового хозяйства

Сначала необходимо напомнить, какими показателями измерялось общественное хозяйство. Это очень важно, чтобы даже неэкономист мог понять логику развития тогдашнего планового хозяйства. На III Всероссийском съезде статистиков, который проходил в конце 1922 года был сделан вывод о том, что реальная продукция промышленности есть чистая продукция (чистая продукция – это зарплата плюс прибыль, т.е. вновь созданная стоимость, исключающая прошлый труд в виде материальных затрат) (Д.Валовой. Тайны овального зала, М., 1991, с.19). Дзержинский тогдашний председатель ВСНХ в 1924 году направил председателю Особого совещания при Высшем Совете народного хозяйства записку следующего содержания. В доклад о производительности труда необходимо включить и понятие о чистой продукции, то есть указать, что эту производительность определяет в отрицательную сторону и чрезмерный расход на топливо, сырье, материалы, орудия производства, поступающие на данный завод извне. То есть без экономии и рационального использования вышеназванного не может быть высокой производительности труда, понимая эту производительность как результат, поступающий в непосредственное потребление (Д.Валовой. Тайны овального зала, М., 1991, с.22). В продолжение этой темы Дзержинский в том же году на пленуме ЦК РКП говорил: когда мы берем всю нашу промышленность в целом и подсчитываем всю валовую продукцию, складывая продукцию каждой отрасли, складывая добытое топливо, руду, чугун и другое промышленное сырье с готовыми изделиями и полученную, таким образом, валовую продукцию делим на количество участников и получаем среднюю производительность труда на человека, то мы совершенно упускаем наше неэкономное обращение с сырьем, с топливом, с материалами. Получается, что чем больше мы в воздух пускаем, тем больше у нас продукции тем большая производительность. Мы эту всю расточительность не принимаем во внимание и не учитываем, и очень часто наша нефтяная промышленность, угольная, металлургическая и другие работают не на полезные предметы и изделия, а работают на то, чтобы другие пускали эту добычу в воздух (Д.Валовой. Тайны овального зала, М., 1991, с.23). 

Существовал еще так называемый вал или валовая продукция. Валовая продукция – это стоимость произведенной предприятием продукции за определенный период. Он не дает реального представления о достигнутых результатах, так как в процессе специализации и кооперирования многие виды сырья и полуфабрикатов неоднократно повторяются в счете (Д.Валовой. Тайны Овального зала. М., 1991, с.19). Что такое валовая продукция или повторный счет было очень ясно объяснено в 1927 году. В большой советской энциклопедии сказано: исчисляя валовую продукцию какой-либо совокупности хозяйственных единиц, объединенных хозяйственной связью путем простого суммирования валовой продукции отдельных хозяйств, составляющих данную систему, мы удаляемся от действительного стоимостного объема производства, именно: преувеличиваем его. Это увеличение вызывается повторным счетом, происходящем вследствие того, что продукция одних хозяйств, будучи однажды учтена, может вновь и вновь попасть в учет продукции других хозяйств, куда она поступает в порядке дальнейшей обработки. Так, например, ткань, будучи раз учтена как продукция текстильной промышленности, может затем вновь попасть в учет при исчислении продукции швейной промышленности (Д.Валовой. Тайны овального зала, М. 1991, с.19). Тем не менее, в 1934 году, в связи с необходимостью использования единой системы показателей, Совет Народных Комисаров узаконил вал основным директивным показателем, и на его основе создавали систему плановых и отчетных показателей (Д.Валовой. Тайны Овального зала. М., 1991, с.20).

Т.е. Дзержинский еще в 1924 году ещё до появления полноценного планового хозяйства сделал вывод, что если показатель валовой продукции применять неправильно, то получится, что вся продукция пускается в воздух. Знали и о чистой продукции. Все это было известно ещё в самом начале нэпа. Тем не менее, именно вал стал основным директивным показателем. Здесь может быть только один ответ. Вал стал главным директивным показателем, потому что сформировался слой чиновничества, которому было выгодно показывать в отчетах больше, чем произведено на деле. И не меняет сути дела, что этот слой чиновничества был сформирован из вчерашних рабочих. Речь идет о бюрократии, о которой говорилось в партийных документах того времени. Но не было осознано, как бюрократия влияет на развитие экономики. В тогдашних условиях этот слой чиновничества оказался неподконтрольный никому и ему был выгоден такой показатель как вал. Конечно, сознательно никто не устанавливал показатель повторного счета как главный, т.е. никто сознательно не шел на обман государства. Но каждому чиновнику в отдельности такой показатель был выгоден. Когда такое положение становится массовым, это становится экономическим явлением. К этому надо добавить и элементарное экономическое невежество, когда люди просто не поняли разницы между чистой и валовой продукцией. Раз появившись, вал стал выгоден и трудовым коллективам, ибо позволял получать незаработанные деньги. Осознание вреда вала сразу привело бы к уменьшению доходов трудового коллектива. Пока тогдашнее плановое хозяйство развивалось такая ситуация устраивала всех. Т.е. решение Совета Народных Комиссаров лишь узаконило эту практику, легализовало то, что было в действительности.    

Именно вал создал ситуацию, когда изделия отбрасывались или их производство оттягивалось под разными предлогами, несмотря ни на какие плановые задания, а новая аппаратура новейшие станки неделями и месяцами могли лежать, где-нибудь на заднем дворе завода. Завод принимал только те технические усовершенствования, которые гарантировали дорогую продукцию, и отмахивался от тех технических нововведений, которые снижали себестоимость продукции тем самым, уменьшая фонд заработной платы трудового коллектива. Например, предприятие получало 200-килограммовые болванки, из которых изготавливает 30-килограммовые детали. Если бы поставщик давал бы не 200, а 50-килограмовые то ему пришлось бы в 4 раза увеличить их количество, что означает дополнительные затраты. Невыгодно это и получателю. Предприятие – получатель в свою очередь в запланированную и фактическую себестоимость изготовленной продукции включает стоимость 200-килограммовых болванок. Уменьшение ее веса в 4 раза образовали бы в объеме реализации брешь, которую нужно было бы как-то заполнить (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.56-57). Т.е. планового изделия никто не брал, если оно было невыгодным, оно никому было не нужно несмотря ни на какие официальные постановления. Об этом явлении знали все, кто был знаком с советской экономикой изнутри. Разве это не доказательство что плановое изделие превратилось в товар, который покупает только тот, кому он нужен и производит только тот, которому это выгодно, а все остальное отбрасывалось? Появился плановый спрос, но работал так сказать в отрицательную сторону. Такой порядок, когда выгодно производить только то, что дорого означал дефицит мелких деталей, мелкой продукции, у которой малая себестоимость, ибо их невыгодно производить. Например, заказы Сельхозтехники на вентиляторные ремни и различные прокладки были выполнены наполовину. Министерства коммунального хозяйства на изделия из сантехники – на треть, Минздрава – на 20%, а изделия для ремонта обуви – на 15% (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.47). Т.е. невыполнение плановых заданий в крайних случаев доходило до 85%.

Эти факты являются доказательством, что существовали товарно-денежные отношения. Сам факт существования спроса только на определенную продукцию служит доказательством существования планового спроса и товара в форме планового изделия. Плановый спрос себя проявлял через материальную заинтересованность трудового коллектива. Если продукция или услуга оказывалась менее дорогой ниже определенного уровня, трудовой коллектив рисковал остаться без зарплаты. Но не всегда было возможным построить побольше, увезти подальше и т.д. Вал помогал «выкрутится» в этой ситуации. Он позволял любые изделия даже с малой себестоимостью сделать дорогими. Что в свою очередь гарантировало зарплату. Т.е. именно существование вала создало ситуацию, когда выгодно производить лишь то, что дорого. И именно вал помогал найти выход, когда создавалась ситуация, что трудовой коллектив может остаться без зарплаты из-за малой себестоимости изделий. Создалась самоподдерживающаяся система.

Плановый спрос или заинтересованность трудового коллектива производить строить и т.д. только то, что дорого получило название диктатуры рубля (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.83), когда казалось, именно требование зарплаты заставляли производить лишь то, что дорого, несмотря на реальный спрос. Почему это так тогда никто ответить не мог, существование повторного счета точнее вред его как основного показателя не был осознан. Производство чем дальше, тем больше направлялась на те отрасли производства, которые позволяли производить дорогое лишь бы выплатить зарплату. И на уровне государства и на уровне предприятий. Начал действовать закон плановых потребностей, т.е. создавалось только то, что требовало много сырья, много рабочих, больших перевозок, много энергий и т.д. Т.е. то, что имело ценность с точки зрения дороговизны, если этот критерий принять за основной. Все созданное и перевезенное вызывало необходимость повторить производство, перевозки и т.д. только в большем масштабе. Вновь определенная сумма денег намечалась «сверху», вновь создавались стоимости, и использовался вал, т.е. все повторялось сначала. Как говорил Маркс, потребительская стоимость есть целесообразная производительная деятельность (К.Маркс. К критике политической экономии. М., 1984, с.38). В случае планового хозяйства потребительская стоимость есть целесообразная плановая деятельность. Плановое хозяйство обслуживало саму себя. И оно являлось целесообразной только в этом смысле.   

 Закон дополнительного времени и долгострой

Строительство. Чем дороже обошелся объект, тем лучше. Больше объем затраченных средств в рублях – значит, соответственно, считается возросшей производительность труда, увеличивается фонд зарплаты. Росту затрат в строительстве содействует и то, что промышленность нередко поставляло более дорогие материалы и оборудование, чем надо. Это выгодно и строителям, и промышленности (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.56).

Стоимость выражает себя в форме денег (К.Маркс, Капитал, том 1, М., 1983, с.104). На практике это принимало форму платы за количество. Например, долгострой. Это процесс создания новой стоимости. Когда строительство подходило к концу, возрастала доля старой стоимости, а новая уменьшалось. Т.е. уменьшался фонд зарплаты, исчисляемый от объема израсходованных материалов. Когда строительство подходило к концу, расходование материалов уменьшалось, соответственно, уменьшался и фонд зарплаты. На практике это выглядело так. Строительным министерствам планировался фонд зарплаты в среднем 20 – 25 процентов от объема выполненных строймонтажных работ. А на завершающем этапе строительства объектов и на реконструкции предприятий расход зарплаты по нормам превышал 50 процентов от объема выполненных работ. Поэтому, работая на пусковых объектах и на реконструкции, строители одновременно начинали возводить новые фундаменты, каркасы зданий и другие выгодные работы, где расход зарплаты составлял менее 10 процентов. Если не планировать фонд зарплаты с учетом трудоемкости работ, то начинается приписки, пересмотр смет с целью повышения стоимости объектов (Д. Валовой. Тайны овального зала, М., 1991, с.25), рост незавершенного строительства, как в этом примере, и расточительство материальных ресурсов. Или другой пример. Скажем, план завышен на определенную сумму, например, восемь миллионов рублей. Такое положение вынуждало обманывать государство, использовать повторный счет, использовать более дорогие материалы, искусственно завышать расценки. Погоня за зарплатой вынуждало начинать все новые и новые стройки. Отсюда и неуклонный рост незавершенного производства (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.36).

Количество больших и малых строек в стране достигало 600 тысяч. Списки пусковых объектов пересматривались ежегодно. Поэтому десятки и даже сотни тысяч начатых строек в них не попадали, и финансирование их прекращалось. В то же время в списки «пробивались» ежегодно десятки тысяч новых строек. Строители набрасывались на них, «съедали» выгодные работы, а о сдаче в строй думали меньше всего, так как материальное и моральное поощрение строилось по объему в рублях. Шло распыление финансовых, материальных, трудовых ресурсов, росло незавершенное строительство. Со стороны все это выглядело даже диверсией и вредительством, как раньше говорили (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.45). Все это если чему и способствовало, то долгострою. И это было нормальным явлением для единого планового хозяйства. Нарушение плановых сроков сдачи объектов в строй десятилетиями было правилом, а своевременный ввод – редким исключением. Из 250 – 300 важнейших народнохозяйственных строек, ежегодно находившихся под особым контролем правительства, вводились в строй лишь 50 – 70 процентов. На большинство из них сроки ввода ранее многократно переносились, но сдавались они «досрочно» с премиями и наградами (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.44 – 45).

Долгострой означает продолжение рабочего времени. Когда его заканчивают, возрастает доля старых стоимостей, а новая уменьшается. Т.е. уменьшается фонд оплаты, исчисляемый от количества израсходованных материалов. Когда долгострой подходит к концу, расходование материалов уменьшается, соответственно уменьшается и фонд зарплаты. Но одновременно остаются так сказать мелкие, но трудоемкие работы, которые необходимы, но невыгодны. Т.е. заканчивать строительство невыгодно. Долгострой был как бы формой узаконенной приписки, но тем самым нарушался план. Нарушение плана открывало дорогу настоящим припискам, когда за нечто несуществующее выплачивались реальные деньги. Получалось фиктивная стоимость. Погоня за новой стоимостью или, что-то же самое, за зарплатой, привело к долгосрочным проектам, где много рабочего времени, и к игнорированию конкретных, бытовых нужд, ибо это не сулило много рабочего времени. Именно исходя из этого исчислялся и фонд зарплаты, т.е. по валу.

Долгострой означает закон дополнительного времени. Закон экономии времени Маркс считал первым экономическим законом на основе коллективного производства. В так сказать нормальном производстве, т.е. при господстве вала, использование этого закона было самым слабым звеном советского хозяйственного механизма (Д.Валовой. Тайны овального зала, М., 1991, с.58) – так казалось тогдашним производителям и строителям. Но если вдуматься, никакого слабого места здесь нет. Закон экономии времени в плановом хозяйстве, где господствует повторный счет превращался в закон дополнительного времени, когда времени есть столько, сколько требуется для изготовления очередного энергоемкого и большого продукта. Большое количество времени позволяло создать много стоимостей. И это годится не только для долгостроя, т.е. для строительства, но и для промышленности в целом. Именно поэтому было навалом всего, где требовалось большего количества строительных материалов, больших перевозок, много энергии и т.д. И именно поэтому не хватало чего-то, что нужно в повседневной жизни, но, что требует само по себе небольшого количества, немного энергии, чья стоимость имеет тенденцию снижаться и одновременно это изделие требует ответственной работы и большой зарплаты. Все по Марксу. Как измерять величину стоимости – количеством содержащегося в ней труда. Количество самого труда измеряется его продолжительностью, рабочим временем (К.Маркс, Капитал, М., 1983, с.47). Т.е. чем больше труда, тем больше стоимостей. В бывшем советском обществе ценились те изделия, где требовалось много рабочего времени. Значит, закон стоимости был, но проявлял себя по-другому. Но если закон экономии времени в едином плановом хозяйстве превращается в закон дополнительного времени, то он несовместим с научно – техническим прогрессом. 

Закон дополнительного времени и дорогая продукция

Можно перейти к научно – техническому прогрессу. Научно – технический прогресс создает благоприятные условия для снижения затрат. Но у тех, кто внедрял научно – технические новинки, фиксировалось мнимое снижение темпов роста производства, снижение производительности труда, так как они определялись на базе вала (Д.Валовой. Тайны овального зала, М., 1991, с.56). В научно-технической сфере, господство вала приводило к внедрению дорогих изделий, все остальное отбрасывалось (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.52). В научно-технической сфере только количество использованных денег показывало насколько якобы выросло производство. Хотя по Марксу рост производительности труда – основа основ снижения стоимостей, а, следовательно, и расходов (Д.Валовой. Тайны овального зала, М., 1991, с.100), т.е. на единицу продукции нужно все меньше и меньше денег. И это никак не согласовывалось с тогдашней плановой системой. Ясно, что такой порядок если чему и способствовал, то только внедрению дорогих изделий.

Как тогдашний порядок препятствовал внедрению научно – технических новинок показывает следующий абсурдный пример. Министерство торговли обратилось к министерству электротехнической промышленности с просьбой запретить заводам поставлять торговле лампы хорошего качества, т.е. которые, будучи предназначены для напряжения 220 вольт выдерживают напряжение до 250 вольт. Госплан обратился уже с приказом, в котором указал, что лампы хорошего качества оказывает отрицательное влияние на развитие товарооборота, на загрузку заводов (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.50). Т.е. и достигнутый уровень, и групповые интересы торговли – все это самоподдерживающийся механизм, который только воспроизводит деньги с их постоянно уменьшающейся стоимостью. Но страдают потребители. Научно-технический прогресс несовместим с законом дополнительного времени, который является основой планового хозяйства, где господствует повторный счет. Научно-технический прогресс означает постоянное снижение стоимости конкретной продукции, а тогдашнее плановое хозяйство требовало постоянного увеличения стоимости. Другой пример. Волжские металлурги освоили выпуск тонкостенных труб, не уступающих по прочности тяжеловесам. В первый же год внедрения новинки выпуск труб в метрах увеличился на 25 процентов, а расход дорогостоящей стали уменьшился на 7 процентов. За три года завод сэкономил 224 тысяч тонн стали. Но так как почти на 10 процентов уменьшился объем валовой и реализованной продукции, на 15 процентов «упала» производительность труда, потеряны десятки тысяч рублей из фонда зарплаты (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.78).

Т.е. все сводиться к зарплате к тому за что платит. Если зарплата ориентирована на что-то трудоемкое, на то, что дорого, то никто не будет возиться с каким-то научно-техническим прогрессом, который ведет к снижению стоимости изделий и тем самым к уменьшению фонда зарплаты. Изделия, где расход зарплаты не совпадал с объемом, с существовавшими нормативами, выпускались лишь в меру наличия экономии на выгодных, т.е. дорогих изделиях (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.47). Так было потому, что фонд зарплаты спускался «сверху», он не был связан с реальной продукцией предприятия и с реальными потребностями. Например. Большегрузная шина стоила 500 руб. Две шины давали заводу тысячу рублей для плана. На изготовление расходовалось по нормативам десять рублей зарплаты. Чтобы изготовить на 1000 руб. изделий весом до 10 г. расходовалось 1000 руб. зарплаты. На многие граммовые изделия расход зарплаты вообще был выше их цены (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.46), т.е. делать их невыгодно. Если бы не дорогая продукция, которая не очень нужна потребителям, граммовые изделия вообще бы не производились. Или производились бы бесплатно. Т.е. ориентация на стимулирование темпов товарной продукции отбивало охоту выполнять госзаказ по дешевым трудоемким изделиям (Д.Валовой. Тайны овального зала, М., 1991, с.113). Тогдашний порядок расчета зарплаты не позволял изготовлять разные мелкие изделия, которые также необходимы в народном хозяйстве. Пример. Объединение «Фрезер» выпускало сверло диаметром меньше человеческого волоса. Цена на него была определена 7 копеек, что не покрывало расходов на зарплату. На мировом рынке такое сверло продавалось по два доллара. Сверло в полстола стоило 42 рубля. Оно для предприятия выгоднее. Делалось про запас и тем самым создавался резерв для покрытия перерасхода зарплаты на выпуск дешевой продукции, которую предприятие было вынуждено производить под нажимом министерства. Но большие сверла по 42 рубля имеют ограниченный спрос. Они давались в нагрузку к мелким дефицитным. А у всех предприятий был план по металлолому. Через какое то время большие сверла списывались и отправлялись в лом. Такой порядок порождал постоянную потребность в металле (Д.Валовой. Тайны овального зала, М. 1991, с.117, 118).

Еще пример. Завод производит десять тысяч наименований и поэтому вычислить среднюю трудоемкость практически невозможно. И, тем не менее, в «верхах» ее находят и утверждают. Результат: согласно трудоемкости плановых изделий заводу недодали миллион четыреста рублей фонда зарплаты (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с. 46). Для покрытия 1,4 миллиона рублей недоданной зарплаты завод должен изготовить почти на 15 миллионов тяжелой и дорогой продукции – ковриков, тяжелых ремней, больших шин (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с. 47). Или пример из производства автомобилей. 35 тысяч шасси КамАЗов отправляли за сотни километров в Башкирию на завод самосвалов. Там на них устанавливали кузов стоимостью 2000 рублей. К кузову добавляли стоимость шасси – 14 тысяч рублей и продавали самосвалы по 16 тысяч рублей. Почти полмиллиарда рублей реализации давала эта операция для дутых темпов и «роста» производительных сил Татарии и Башкирии (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.76). Такая же картина и на транспорте. Ежегодно между заводами Минчермета СССР путешествовало примерно 15 миллионов тонн различных стальных заготовок, 3 миллиона тонн стальных слитков и почти 6 миллионов тонн чугуна. Для перевозки всей этой массы требовалось примерно 400 тысяч железнодорожных вагонов, или 8 тысяч тяжеловесных составов. Выпуск готового проката в реальности сокращался, а в рублях рос. Транспортные организации оказывались заинтересованы в дальних и выгодных встречных перевозках, так как измерителем и критерием оценки работы транспортников был тонно-километр (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.77).  

Получалось, что если изготавливать большое и дорогое зарплата есть, а если недорогое и качественное – зарплаты нет. Такой порядок порождал потребность производить лишь то, что дорого. Между тем по финансовому плану все заказы были выполнены. Продукция, которой не хватало, и на которую имелись твердые цены, создавало дефицит. Повторный счет и соответственно зарплата, ориентированная на то, что дорого существовали всюду, и это неизбежно отражалось на производстве товаров повседневного потребления. Повторный счет означал, что производство товаров повседневного потребления невыгодно, так как они все вместе, и каждый в отдельности не требуют большего количества энергии, материалов, в то же время каждый из них требует много работы, спрос на них все время меняется и т.д. Гораздо более выгодно производить, что-нибудь масштабное, то, на что плановый спрос все время постоянен, например, толстые трубы или масштабное строительство, совершено игнорируя такие «мелочи» как, например, качественное внутренняя отделка квартир. Или водоснабжение многоквартирных домов когда, например горячая вода годами не поддавалась на верхние этажи. Хотя эти дома в свое время был приняты в эксплуатацию как полностью пригодные. Все это был единый самоподдерживающийся механизм, и в таких условиях научно-техническое отставание было предопределено. Получалось, что рабочие получали за труд, т.е. формально принцип материальной заинтересованности соблюден, но постоянно не хватало каких-то товаров, в той или иной мере существовал дефицит, и научно-техническое развитие замедлялось.   

Рост денежной массы и выпученная зарплата

Повторный счет давал десятки миллиардов липовой зарплаты ежегодно, т.к. сумма повторного счета при определении фонда зарплаты равнозначна вновь созданной стоимости данным коллективом, и это мощный стимул для искусственного накручивания повторного счета внизу, который искажает затем все расчеты и показатели наверху (Д.Валовой. Тайны овального зала. М. 1991, с.87). Т.е. трудовой коллектив получал и за то чего не сделал. Не случайно во время перестройки существовало выражение – зряплата. И неважно, что трудовой коллектив об этих всех нюансов с повторным счетом мог и не знать. Важно, что если бы тогда провели реформу заработной платы, приведя ее в соответствие с настоящей не мнимой производительностью и в соответствии с массой товаров в стране не объяснив, что и как это выглядело бы как резкое снижение зарплаты. Карьеристы в партии, конечно, не хотели никаких осложнений и жили только настоящим днем. 

В прежние советские времена сначала определялся объем валовой продукции предприятий и отраслей, на базе которого исчислялся валовой общественный продукт. И лишь затем из вала на уровне народного хозяйства ЦСУ вычисляло национальный доход. А какова вновь созданная стоимость на предприятиях, в объединениях и отраслях? Этого ЦСУ не знало, так как показатель «национальный доход» в хозяйственной практике не применялся (Д.Валовой. Тайны овального зала. М. 1991, с.99). Т.е. эту якобы созданную продукцию «наверху» засчитывали как действительно созданную и на этой основе делали вывод, как развивается народное хозяйство. Так как показатель повторного счета «наверху» не применялся, это создавало иллюзию, что статистика правильная.

С шестой по одиннадцатую пятилетки не было случая, чтобы задания по выпуску важнейших видов продукции и сдачи объектов в строй, намеченные пятилетними или годовыми планами, были выполнены полностью. По валу, т.е. в рублях пятилетние и годовые планы выполнялись и перевыполнялись, а по выпуску реальной продукции срывались. Поэтому с каждым годом на рубль приходилось все меньше и меньше реальных предметов потребления (Д. Валовой. Тайны овального зала, М., 1991, с. 108). Шестая пятилетка это 1956 – 1960 годы. Т.е. первая пятилетка после смерти Сталина и первая пятилетка как вернулся повторный счет. И повторный счет сразу показал свои «ногти».  

Что подтверждается статистикой. В 1985 году по сравнению с 1965 годом на каждый рубль национального дохода и валового общественного продукта уменьшилось производство зерна, мяса, молока, овощей, тканей, обуви, ввод жилья в два раза, а картофеля в четыре раза в натуральном выражении. А по сравнению с 1950 годом производство названых видов продукции и ввод жилья упали в четыре – пять раз (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.102). За последние 20 лет существования Советской власти задания по 170 важнейшим видам продукции не разу не были выполнены. Что вызывало цепную реакцию сбоев и диспропорции, появилась плановая анархия. Последняя служила поводом для корректировки планов под фактическое положение. В итоге ежегодно миллиарды рублей незаработанной оплаты за непроизведенную продукцию поступали в оборот и обостряли дисбаланс между товарной и денежной массой (Д.Валовой. Тайны овального зала. М. 1991, с.111).  

Под конец перестройки все процессы резко ускорились. По официальной статистике видно как менялась денежная масса по сравнению с товарной массой. В канун радикальной экономической реформы – в 1987 году – прирост денежных доходов составил 17 миллиардов рублей, а товаров народного потребления – 17,7 миллиарда рублей. В 1988 году, когда началось внедрение так называемых моделей хозрасчета, прирост денежных доходов составил 42, а товаров – 18 миллиардов рублей. В 1990 году соответственно – 93 и 23 миллиарда рублей. С 1991 года начался активный переход к рынку. Ожидаемый прирост денежных доходов должен был превысить 500 миллиардов рублей при сокращении производства товаров на 7, а по худшему варианту ожидалось сокращение на 25 миллиардов рублей (Д.Валовой. Тайны овального зала. М., 1991, с.163). В конце перестройки на многих предприятиях массовое применение договорных цен давало 70-80 процентов прироста вала – товара. Примерно столько же прироста товарооборота давало повышение розничных цен (Д.Валовой. Тайны овального зала, М., 1991, с.101). 

Чистой воды финансовая спекуляция. Не реальное производство важно, а то, сколько денег удается заработать. При этом необходимо иметь в виду, что хотя по официальной статистике 1987 года денежные доходы населения, и сумма, на которую произведены товары народного потребления, совпадали, то это не так. Тогдашнее плановое хозяйство автоматически порождало несоответствие между массой товаров и массой денег.

Господство повторного счета, т.е. вала, было главным противоречием тогдашнего планового хозяйства. Росла денежная масса, и она росла быстрее по сравнению с все более медленным ростом реальной экономики. К чему это приводит, показывает цифры. В 1985 году было подсчитано, что сумма повторного счета уже в 1965г. составила 158 млрд. рублей или 37,4% валового общественного продукта, в 1985г. вал составил 541 млрд. рублей или 39,2% валового общественного продукта. В 1985 году валовой общественный продукт составлял 1380 млрд. рублей (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.91), т.е. чуть ли не половина общественного продукта существовала только на бумаге. Зарплата была выплачена с учетом этого якобы существующего продукта. Но это значит, что эти лишние деньги попадают в официальную статистику и в официальное производство, т.е. получился самообман государства, когда по документам построено, перевезено, произведено больше, чем на самом деле.

Постоянная ориентация на то, что дорого гнет повторного счета толкал к преступлениям и порождал приписки. Приписки – несуществующее количество, но за эту якобы существующее количество выплачивались реальные деньги. И это не считая легального вала, который, по сути, тоже является припиской. Приписки стали появляться в конце 50-х годов. В начале 60-х был принят указ об уголовной ответственности за приписки, и приписки стали называть «искажением отчетности», что уводило от уголовной ответственности. За 15-20 лет до краха СССР приписки стали массовым явлением. Суммы годовых приписок на отдельных предприятиях исчислялись десятками и сотнями тысяч рублей. В 1983г. было проверено 83 тысячи предприятий. Почти на 40% из них были обнаружены приписки. Разовых приписок не бывает. Сумма приписок попадает в достигнутый уровень, от которого устанавливается план на будущий период. В последующем сумма приписок должна увеличиваться с учетом не только покрытия прежних приписок, но и на запланированного на их основе прироста (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.80). Это прямой путь к финансовым преступлениям. Пример. «Сельхозтехника» приписала Свирский мотороремонтный завод. Он «строился», прошел госприемку и был сдан в эксплуатацию. Три года шло расследование, сталкиваясь со всевозможными препятствиями, и только 18 декабря 1982 года появилось сообщение, что организаторы этой аферы получили по заслугам (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с.80). Или другой пример. Объединение «Азот» на базе цеха синтетического волокна якобы создал завод синтетического волокна. Т.е. попросту говоря, цех переименовали в завод. 25-миллионов рублей получили химики на этой операции, хотя продукции не прибавилось ни на грамм. Эти 25 миллионов – достигнутый уровень и в следующем году без повторения подобных операции уже не обойтись (Д.Валовой, Тайны овального зала, М., 1991, с. 76).   

Надо также вспомнить расследования масштабной коррупции в Узбекистане начатые в 1983 году и аналогичные расследования, начатые в республиках Закавказья в 1988 году. Другое дело, что эти уголовные расследования не были доведены до конца, но это отдельная тема. Именно тогдашняя структура планирования тогдашний порядок формирования заработной платы и создал почву для злоупотреблений. Т.е. преступления становились частью официальной политики, экономика становилась неподконтрольной. Росли только финансы и отчетность, казалось, что с экономикой все хорошо. Получился самообман государства.